June 23rd, 2016

Нужна ли России "мягкая сила"?





Россия вошла в тридцатку стран, обладающих наибольшими ресурсами «мягкой силы». Причём заняла своё 26-ое место к великому изумлению самого составителя рейтинга — британского пиар-агентства Portland. Это небольшая победа? Или сыграли роль особенности подсчёта конкретного рейтинга? Или проявились особенности мировой конъюнктуры, которая стремительно меняется последние годы? Нужно ли нам наращивать нашу «мягкую силу» или заняться созданием государственных технологий по защите от чужой «мягкой силы» — что для нас перспективнее?

Расцвет и падение эпохи «мягкой силы»

В эпоху, когда Фукуяма провозгласил «конец истории» (ошибочность этого вывода он давно и сам признал, но тогда все были очарованы новой концепцией), родилось ещё одно понятие — «мягкая сила», которое сформулировал в 1990 году американский дипломат и ученый Джозеф Най:

«Государства могут достигать собственных целей в мировой политике за счет того, что другие страны хотят того же или согласны с ситуацией, приводящей к желаемому исходу. «Мягкая сила» — это способность добиваться желаемых результатов в отношениях с другими государствами за счет привлекательности, а не принуждения или подкупа».

Это время тоже прошло, грань между «мягкой» и «жёсткой» силой начала стираться: большинство «цветных революций», особенно если брать последние, а не эталонный распад СССР, представляют собой смесь с одной стороны — старых-добрых южноамериканских госпереворотов, когда за деньги подкупались элиты и лидеры общественного мнения, а потом к власти приходили военные хунты, и с другой стороны — первых смен власти в середине и конце 1990-ых годов, когда ведущую роль играли НКО и управляемые уличные протесты.

Почему так случилось? «Мягкая сила» перестала быть ноу-хау, её изучили не только инициаторы, но и объекты приложения. Последние начали активно противодействовать более менее традиционными методами. Тогда западные страны показали, что готовы не просто вести за собой силой примера и обаяния, но и ускорять желательные процессы целенаправленным напором, вплоть до военного.

В очередной раз сработал старый принцип, что добрым словом и пистолетом можно достигнуть больше, чем просто добрым словом. Запад первым дискредитировал "святость" «мягкой силы», показав, что отнюдь не намерен опираться лишь на своё обаяние, а в полной мере готов применять обычные грязные тактики, если "обаять" не удаётся.

Но касалось это положения дел за границами так называемых «цивилизованных стран». Второй удар по «мягкой силе» был нанесён внутри "просвещённого эльфийского Запада", когда там стали грубо и весьма неумело ставить препоны для «мягкой силы» других стран. Фактически это было возрождение цензуры времён «холодной войны», только очень корявое. Раньше-то была война идеологий, и обывателю легко объясняли, почему надо пресекать «коммунистическую пропаганду». А когда идеология пала, то на довольно долгое время Запад остался единоличным гегемоном в информационном пространстве — и только Китай с его «Великой стеной» и Северная Корея казались одиозными и "исключительными исключениями", которые, казалось, тоже обязательно вскоре падут.

Но вместо этого произошло возвращение России во всех смыслах — в том числе и информационном, — мы снова стали генерировать смыслы, которые противоречили политике западных правительств, но оказывались близки рядовым обывателям. Взятые нами на вооружение консервативные ценности, которые просты, понятны и вызывают симпатию у большей части христианского мира (особенно с учётом всех его последних эволюций) вынудили Запад вновь обороняться, хотя Россия и не думала наступать. Collapse )