Альберт Лекс (albert_lex) wrote,
Альберт Лекс
albert_lex

Бизнес пожирает государства





Глобальные монополии мощнее государств, — и даже США находятся, по сути, под внешним управлением. Главный субъект мировой экономики и политики — уже не государство, худо-бедно ответственное перед своим народом, а принципиально безответственный глобальный бизнес.

И когда наши уважаемые дипломаты всерьез общаются с главами других государств, которые интегрированы в этот глобальный бизнес и являются его младшими менеджерами, это выглядит, как если бы вы на приеме общались с официантом вместо хозяина, — а потом переживали бы, что официант недоговороспособен, как президент США.


Главное противоречие нашего времени — противоречие между глобальными монополиями, которые царят над государствами и отрицают любую отделенность от них, и самими государствами. На уровне идеологии это противоречие между либералами, полагающими, что государство должно служить глобальному бизнесу, и патриотами, верящими, что государство — мозг и руки общества и должно служить народу как единственному, что по-настоящему имеет право на существование на нашей планете.

Наши политики, не сознавая, но инстинктивно ощущая это противоречие, с Мюнхенской речи Путина пытаются решить его выпрашиванием у Запада сотрудничества или, в лучшем случае, попыткой принуждения к этому сотрудничеству. Но противоречие между глобальным бизнесом и государствами достигло предельной остроты, и государственность уже уничтожается как таковая.

Что мы видим в бывших цветущих странах — от Югославии до Сирии? Что готовят нам, России? Уничтожение государственности просто из экономии: ведь покупать нефть у самого сильного полевого командира намного дешевле, чем у самого слабого государства. И, чтобы снизить издержки, — а в кризисе и растущей неопределенности это категорический императив, — надо ликвидировать государственность.

Чтобы в этой ситуации выстоять, чтобы превратить противоречие между глобальным бизнесом и национальным государством не в братскую могилу, а, как положено, в источник развития, — нам надо доказать право на существование: то, что уничтожить нас значительно дороже и опаснее, чем оставить нас в покое.

Поставьте себя на место Запада: 27 лет нашего национального предательства он потреблял Россию как брошенное трофейное пространство.

Представьте, что Вы 27 лет каждое утро открываете холодильник и кушаете котлету, которая там лежит. И вдруг однажды эта котлета заявляет Вам о своих интересах, предъявляет претензии и пытается вступить с Вами в переговоры, да еще равноправные, — и совершенно не хочет лезть к Вам в глотку и далее в желудок. Естественно, что Вы испытаете шок, впадете в истерику, будете вводить санкции, обзовете ее заразной болезнью и попытаетесь разорвать ее в клочья.

Чтобы выстоять, нам надо изменить подход к жизни. Начать действовать не для того, чтобы индивидуально заработать больше, а чтобы сохранить и улучшить нашу общую жизнь, — а ведь это разные задачи.

27 лет национального предательства — время бесконечных разговоров о необходимости развития. И многим уже кажется, что это какая-то абсурдно сложная и технологически нерешаемая задача.

А между тем все довольно просто. Прежде всего, надо модернизировать инфраструктуру: это даст не только снижение издержек и скачок деловой активности, — это даст свободу. Ведь свобода — не книжка о правах, а избыток инфраструктуры. Лучшая Конституция, — как, например, во многих странах Латинской Америки, — пустой звон без инфраструктуры, потому что без нее нельзя обеспечить никаких прав.

Для модернизации инфраструктуры надо ограничить коррупцию: иначе все украдут. Это задачка из учебника: было бы желание. При желании ее удавалось подавить в самых прогнивших, правоохранительных и судебных системах, не только в Италии, но и в США. Человечество выработало стандартные механизмы самоочищения, по сути, социальные автоматы, — и они эффективны.

На либералов обижаются за их обвинения государства в неэффективности, но это почти единственное, в чем они правы. (Уточню: либералы сегодня, в отличие от времен Вольтера, — не те, кто любит свободу, а те, кто верит, что государство должно служить глобальному бизнесу.)

Они правы: государство всё делает хуже частного бизнеса. Но это лишь одна сторона медали. Другая сторона проста: общество само не в силах сделать многое, без чего не может существовать.

И, что еще надо обязательно знать о государстве: если ему что-то нужно, и оно это действительно хочет делать, — оно это делает. С издержками, на троечку, — но все и всегда. Оно решает разумно поставленные задачи при любых обстоятельствах.

Поэтому ограничить коррупцию для обеспечения модернизации инфраструктуры можно, равно как можно и ограничить произвол монополий, и обеспечить разумный протекционизм, хотя бы на уровне Евросоюза.

Для модернизации инфраструктуры и устойчивого прогресса надо также гарантировать реальный прожиточный минимум: не совместима ни с каким развитием ситуация, когда 20% населения медленно умирает.

Необходима полная экономическая свобода для всех, кроме монополистов.

Необходимо восстановление комплексного образования и здравоохранения как инструментов созидания народа и главной производительной силы человека и науки. Ведь практика уже показала: дополнительные инвестиции в сегодняшние либерально отреформированные системы образования и здравоохранения ничего, кроме роста дебилизма и роста смертности, не дают.

И главное: золотой ключ к модернизации — это отделение спекулятивных капиталов от остальной экономики. Чтобы сделать невозможной ситуацию, при которой попытка построить коровник оборачивается прокруткой соответствующих денег на спекулятивных рынках с построением вместо него домика в Швейцарии. Все развитые страны на нашем уровне зрелости финансовой системы железной стеной, хотя и разными методами, отделяли спекулятивные деньги от остальной экономики. Кто этого не делал, тот просто не стал развитым: иначе развитие невозможно.

Остается только вспоминать слова Жореса Алферов. У него после этого, хоть он и Нобелевский лауреат, были определенные неприятности, поэтому повторять его я не буду, а переиначу Дэн Сяопина: какая разница, какого цвета кошка, если она не ловит мышей? — Топить надо таких кошек.

Разумеется, задача ответственной части общества как раз именно в том и состоит, чтобы не пришлось эту кошку топить, чтобы наше государство начало исполнять свои прямые служебные обязанности, без которых оно не имеет, как и любое государство, права на существование.

Конечно, хотелось бы, чтобы пришел добрый и мудрый дядя и сделал все за нас. Но Евгений Максимович, к сожалению, больше не придет. Поэтому придется это делать, вне зависимости от нашего желания, просто из инстинкта самосохранения, нам: при всех наших недостатках и пороках.

Больше некому.

Если мы этого не сделаем, мы просто умрем — досрочно и вряд ли опрятно.

Михаил Делягин

Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 47 comments